Серафима Сапрыкина. Увольнение из-за Хармса?

[nvryz701]

За очень редким исключением

Там всякий Пастернак прости господи, Бабель. Ну, Эренбург из-за границы не вылезал. Замятин на пмж выехал.

[nvryz701]

Информация об увольнении петербургской учительницы Серафимы Сапрыкиной нуждается в проверке. Об этом заявил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков.

«Нужно сначала выяснить, так это было или не так это было. Сейчас такое количество неточной или просто лживой информации, что прямо сиюминутно реагировать на нее — дело незавидное. Нужно сначала все-таки все переподтверждать», — цитирует Пескова ТАСС.

Также представитель Кремля на вопрос журналистов об оценке школьной программы по литературе с точки зрения патриотичности авторов уточнил, что это профиль Минпросвещения. «Вопрос достаточно сложный», — добавил он.

[Medgaz]

Эренбург из-за границы не вылезал.

На то он и Эренбург. Не все же тогда были эренбургами...

Бабель.

Его расстреляли. Тоже, наверно, не в тот вагон сел...

[Medgaz]

Это не значит, что мы были противниками вооруженной интервенции или какого-либо насильственного свержения Советской власти.

Это из того же допроса, где Введенский признал тайный "контрреволюционный" смысл своих непонятных стихов, с чем вы спорили вчера. Или тут верите, а тут не верите? 

Он и его семья решили остаться в Харькове, потому что не верили, что немцы им что-то сделают

Но из вашей цитаты не следует, что именно он решил остаться, так что это вы домысливаете в поисках компромата на Введенского.

если всем не удастся выехать — то семья останется в Харькове, а я один уеду, т.к. вся моя работа, которую выпускал и которая была направлена против немцев, — была подписана моей фамилией.

Я лично и жена рассчитывали, что на случай, если немцы займут Харьков — они, может быть, семью не тронут, т.к. все они русские и живут не на моей фамилии.

[nvryz701]

Его расстреляли. Тоже, наверно, не в тот вагон сел...

Но перед тем успел побывать в Париже. Не в ту квартиру ходил. Вот, Шолохов правильные квартиры посещал.

[Medgaz]

культурная нация и уж всяко лучше жить под их сапогом, чем терпеть ненавистное советское иго, от которого покрываешься паршой и коростой.

Вот представляете, до чего советская власть их довела, раз они готовы были жить под немцами...

Но на самом деле всё было не так просто, как вы пытаетесь доказать.

Дело в том, что настроения ленинградских интеллигентов (да и вообще ленинградцев) в тот момент менялись очень часто. Достаточно привести цитату из дневника Ольги Берггольц (после краткой отсидки в 1937—1939 годах полностью избавившейся от коммунистического фанатизма своей юности). Речь идет об Ахматовой:

Она сидит в кромешной тьме, даже читать не может, сидит, как в камере смертников... и так хорошо сказала: «Я ненавижу, я ненавижу Гитлера, я ненавижу Сталина, я ненавижу тех, кто кидает бомбы на Ленинград и на Берлин, всех, кто ведет эту войну, позорную, страшную...» О, верно, верно! Единственно правильная агитация была бы — «Братайтесь! Долой Гитлера, Сталина, Черчилля, долой правительства, мы не будем больше воевать, не надо ни Германии, ни России, трудящиеся расселятся, устроятся, не надо ни родин, ни правительств — сами, сами будем жить»... Но закричать «братайтесь» — невозможно. Значит, что же? Надо отбиться от немцев. Надо уничтожить фашизм, надо, чтоб кончилась война, и потом у себя все изменить. Как?

Всего несколько недель спустя обе собеседницы будут писать патриотические стихи об обороне города, и Берггольц именно эти стихи прославят.

Другой, еще более выразительный пример.


Искусствовед и литературовед Лев Раков, по устным воспоминаниям Н.Я. Рыковой (зафиксированным А.А. Тимофеевским), мечтательным голосом говорил ей: «...Немцы долго не задержатся. Потом придут американцы (видимо, было сказано «англичане» — США еще не вступили в войну. — В.Ш.). И мы все будем читать Диккенса. А кто не захочет, не будет читать». Через месяц Раков, видимо, осознав, что на приход англичан надежды мало, вступил в ополчение, прошел всю войну, а после победы был директором Музея обороны Ленинграда.

Люди разрывались между противоположными чувствами. То, что еще вчера казалось позорной схваткой одинаково отвратительных режимов (дающей некоторую надежду на избавление от обоих), сегодня превращалось в войну с врагом, угрожающим существованию России и русской культуры. Одних вдохновлял внеидеологический патриотизм, других — отвращение к расовым теориям нацизма, третьи просто проникались естественной ненавистью к врагу, под чьими пулями и бомбами они оказались.

Источник: http://www.d-harms.ru/library/daniil-harms-zhizn-cheloveka-na-vetru9.html#bookmark4

[Medgaz]

вам и говорю, что за границу советские люди ездили, причем, не только артисты и писатели.

Да, не только артисты и писатели. Дипломаты еще. Чкалов в США летал. А вот рабочие и колхозники не ездили почему-то. Речь о сталинских временах, потом гайки немного ослабили.

[Medgaz]

А вы поручаетесь, что там тайного смысла не было?

Это вы утверждали, что кровавые чекисты были не такими идиотами, чтобы тайный смысл в стихах искать, и посадили поэтов вовсе не за стихи. А, вижу, теперь стали сомневаться - может, они и в самом деле в этих заумных стихах народ к свержению большевиков призывали. И, конечно же, народ этот смысл  просек - даром, что стихи эти не публиковались. Так что решайте сами, как оно было...

А Хармс с Введенским были рабочий и колхозник.

Тогда специально  для вас повторю, что интеллигенция тоже не ездила. За исключением нескольких десятков избранных на огромную страну. 

другие служили их режиму.

Харм и Введенский служить немцам никак не могли. Они этих немцев даже в глаза не видели. И даже из доносов не следует, что они испытывали к фашизму хоть какую-то симпатию. Но и советскую власть они не любили, с этим не поспоришь...

[Medgaz]

. То обстоятельство, что никто из них не пострадал в годы Большого террора, если и может быть хоть как-то объяснено, то в случае Введенского лишь тем, что он в 1936 году покинул Ленинград и переехал в Харьков, а в случае Хармса — исключительно чудом

Ну, вот видите, а вы вчера утверждали, что от кровавых чекистов никуда нельзя было скрыться, они своих жертв хоть из-под земли могли достать. Говорю же - не всё так просто...

«дела Детского сектора» Госиздата.

Даже по названию дело имело прямое отношение к их литературной деятельности.

[nvryz701]

Всего несколько недель спустя обе собеседницы будут писать патриотические стихи об обороне города

Ахматовой из Ташкента как бы не с руки было писать про оборону города.

[Medgaz]

Хармс имел очень хорошего папу:

После революции до пенсии служил главным бухгалтером Волховстроя, потом — историком-архивистом. Состоял членом общества «Каторга и ссылка», был персональным пенсионером, членом секции научных работников.

Когда в конце 1931 года Хармса (и нескольких его товарищей) арестовали, Иван Павлович мобилизовал все свои «политкаторжные» связи, ездил в Москву, и в результате вместо трёх лет лагеря писатель, обвиненный во «вредительской деятельности в области детской литературы», отделался несколькими месяцами ссылки в Курск.

В эти годы И. П. Ювачёв писал «в стол» богословские работы, изучал иконографию Богоматери, не пропускал ни одной церковной службы, строго соблюдал посты.

Да, церковные службы и посты сильно повышали политический вес этого архивиста на пенсии... Такой легко мог своего сынулю в загранкомандировку отправить.

[Сестра Гигон]

Уехал бы Хармс за границу- и там тоже бы тихо ненавидел свою жизнь.

[Medgaz]

То есть, вы пропустили папины связи и сразу ввалились с мороза с церквями?

Вы просто не знаете нюансов тех лет, поэтому для вас общество "Каторга и ссылка" - это чуть ли не аналог политбюро. Но в 30-х это общество было ликвидировано, а многие его руководители репрессированы. Про должности главбуха и архивиста вообще молчу.

[Medgaz]

снова с мороза

С мороза дураки бывают, так что спасибо за добрые слова. Из того, что Ювачев-старший мог смягчить приговор своему сыну, вовсе не следует, что он мог отправить его за границу. Это во-первых. А во-вторых, о наличии родственников за границей спрашивали в анкетах вплоть до конца 80-х, и это считалось крайне подозрительным. С таким клеймом папа мог и до 1940 не дожить. С его увлечением богословием тем более.

Хармс учился в немецкой школе. Видел.

Да, это тоже подозрительно. Надо обязательно добавить в обвинительное заключение.

[Medgaz]

причины не доверять Хармсу и Введенскому у государства были

У тоталитарного государства всегда найдутся причины своим гражданам не доверять. Вы вчера вели речь не о доверии, а безопасности государства. Каким образом ему угрожала вылезшая из набитого вагона семья Введенских?