ПОЭЗИЯ - вчера, сегодня, завтра...

[Isterika]

Адельберт фон ШАМИССО *

Окрасился месяц багрянцем,
Где волны бушуют у скал.

"Поедем, красотка, кататься,
Давно я тебя поджидал".

"Я еду с тобою охотно,
Я волны морские люблю.
Дай парусу полную волю,
Сама же я сяду к рулю".

"Ты правишь в открытое море,
Где с бурей не справиться нам.
В такую шальную погоду
Нельзя доверяться волнам".

"Нельзя? Почему ж, дорогой мой?
А в прошлой, минувшей судьбе,
Ты помнишь, изменник коварный,
Как я доверялась тебе?"

"Послушай, мы жизнью рискуем.
Безумная, руль поверни!
На это сердитое море,
На эти ты волны взгляни".

А волны бросаются с рёвом
На их беззащитный челнок.

"Прочь вёсла! От гибели верной
Спасти чтоб никто нас не мог.
Меня обманул ты однажды,
Сегодня тебя провела.
Смотри же: вот ножик булатный,
Недаром с собою взяла!"

И это сказавши, вонзила
В грудь ножик булатный ему.
Сама с обессиленным сердцем
Нырнула в морскую волну.

Всю ночь волновалося море,
Ревела морская волна;
А утром приплыли два трупа
И щепки того челнока.

(Перевод Дмитрия Минаева)
------------------------
* Адельберт фон ШАМИССО (1781-1838) - немецкий поэт-романтик, писатель, естествоиспытатель, француз по рождению.

В 1828 году он написал романтическую балладу "Ночное путешествие".

В 1884 году симбирский поэт Дмитрий Минаев перевёл её на русский язык (опубликовано в журнале "Живописное обозрение").

Композитор Яков Пригожий обнаружил эти стихи и создал к ним музыку.
Так появилась песня, которую многие считают народной.

На самом деле, переводов несколько, но песней стал перевод Минаева.

[Akarma]

Адельберт фон ШАМИССО *

Окрасился месяц багрянцем,
Где волны бушуют у скал.

"Поедем, красотка, кататься,
Давно я тебя поджидал".

"Я еду с тобою охотно,
Я волны морские люблю.
Дай парусу полную волю,
Сама же я сяду к рулю".

"Ты правишь в открытое море,
Где с бурей не справиться нам.
В такую шальную погоду
Нельзя доверяться волнам".

"Нельзя? Почему ж, дорогой мой?
А в прошлой, минувшей судьбе,
Ты помнишь, изменник коварный,
Как я доверялась тебе?"

"Послушай, мы жизнью рискуем.
Безумная, руль поверни!
На это сердитое море,
На эти ты волны взгляни".

А волны бросаются с рёвом
На их беззащитный челнок.

"Прочь вёсла! От гибели верной
Спасти чтоб никто нас не мог.
Меня обманул ты однажды,
Сегодня тебя провела.
Смотри же: вот ножик булатный,
Недаром с собою взяла!"

И это сказавши, вонзила
В грудь ножик булатный ему.
Сама с обессиленным сердцем
Нырнула в морскую волну.

Всю ночь волновалося море,
Ревела морская волна;
А утром приплыли два трупа
И щепки того челнока.

(Перевод Дмитрия Минаева)
------------------------
* Адельберт фон ШАМИССО (1781-1838) - немецкий поэт-романтик, писатель, естествоиспытатель, француз по рождению.

В 1828 году он написал романтическую балладу "Ночное путешествие".

В 1884 году симбирский поэт Дмитрий Минаев перевёл её на русский язык (опубликовано в журнале "Живописное обозрение").

Композитор Яков Пригожий обнаружил эти стихи и создал к ним музыку.
Так появилась песня, которую многие считают народной.

Напомнило песню о Стеньке Разине, которая считается целиком и полностью народной, но на самом деле это касается только музыки, слова написаны Садовниковым Дмитрием Николаевичем (7.05(25.04).1847г. Симбирск – 31(19).12.1883г. Санкт-Петербург) поэтом, переводчиком, собирателем русского фольклора, историком литературы:


Из-за острова на стрежень,
На простор речной волны
Выбегают расписные,
Острогрудые челны.

На переднем Стенька Разин,
Обнявшись с своей княжной,
Свадьбу новую справляет
И веселый и хмельной.

А княжна, склонивши очи,
Ни жива и ни мертва,
Робко слушает хмельные,
Неразумные слова.

«Ничего не пожалею!
Буйну голову отдам!» —
Раздается по окрестным...
Берегам и островам.

«Ишь ты, братцы, атаман-то
Нас на бабу променял!
Ночку с нею повозился —
Сам наутро бабой стал...

Ошалел...» Насмешки, шепот
Слышит пьяный атаман —
Персиянки полоненной
Крепче обнял полный стан;

Гневно кровью налилися
Атамановы глаза,
Брови черные нависли,
Собирается гроза.

«Эх, кормилица родная,
Волга, матушка-река!
Не видала ты подарков
Oт донского казака!..

Чтобы не было зазорно
Перед вольными людьми,
Перед вольною рекою, —
На, кормилица... возьми!»

Мощным взмахом поднимает
Полоненную княжну
И, не глядя, прочь кидает
В набежавшую волну...

«Что затихли, удалые?..
Эй ты, Фролка-черт, пляши!..
Грянь, ребята, хоровую
За помин ее души!..»

<1883> Садовников В.И.

[Ольга062]

Напомнило песню о Стеньке Разине, которая считается целиком и полностью народной, но на самом деле это касается только музыки, слова написаны Садовниковым Дмитрием Николаевичем (7.05(25.04).1847г. Симбирск – 31(19).12.1883г. Санкт-Петербург) поэтом, переводчиком, собирателем русского фольклора, историком литературы:


Из-за острова на стрежень,
На простор речной волны
Выбегают расписные,
Острогрудые челны.

На переднем Стенька Разин,
Обнявшись с своей княжной,
Свадьбу новую справляет
И веселый и хмельной.

А княжна, склонивши очи,
Ни жива и ни мертва,
Робко слушает хмельные,
Неразумные слова.

«Ничего не пожалею!
Буйну голову отдам!» —
Раздается по окрестным...
Берегам и островам.

«Ишь ты, братцы, атаман-то
Нас на бабу променял!
Ночку с нею повозился —
Сам наутро бабой стал...

Ошалел...» Насмешки, шепот
Слышит пьяный атаман —
Персиянки полоненной
Крепче обнял полный стан;

Гневно кровью налилися
Атамановы глаза,
Брови черные нависли,
Собирается гроза.

«Эх, кормилица родная,
Волга, матушка-река!
Не видала ты подарков
Oт донского казака!..

Чтобы не было зазорно
Перед вольными людьми,
Перед вольною рекою, —
На, кормилица... возьми!»

Мощным взмахом поднимает
Полоненную княжну
И, не глядя, прочь кидает
В набежавшую волну...

«Что затихли, удалые?..
Эй ты, Фролка-черт, пляши!..
Грянь, ребята, хоровую
За помин ее души!..»

<1883> Садовников В.И.

Надо же) А мне напомнила «Проща́йте, скали́стые го́ры» — популярная песня композитора Евгения Жарковского на стихи Николая Букина, написанная в 1943 году. Изначальный вариант стихотворения Букина, датированный 1942 или 1943 годом, был опубликован под названием «Не жить мне без моря». Вроде совсем ничего в этой песне про красотку, но вот какая-то странная аллюзия. Теперь весь день просебя напевать буду)

[Isterika]

Напомнило песню о Стеньке Разине, которая считается целиком и полностью народной, но на самом деле это касается только музыки, слова написаны Садовниковым Дмитрием Николаевичем (7.05(25.04).1847г. Симбирск – 31(19).12.1883г. Санкт-Петербург) поэтом, переводчиком, собирателем русского фольклора, историком литературы:


Из-за острова на стрежень,
На простор речной волны
Выбегают расписные,
Острогрудые челны.

На переднем Стенька Разин,
Обнявшись с своей княжной,
Свадьбу новую справляет
И веселый и хмельной.

А княжна, склонивши очи,
Ни жива и ни мертва,
Робко слушает хмельные,
Неразумные слова.

«Ничего не пожалею!
Буйну голову отдам!» —
Раздается по окрестным...
Берегам и островам.

«Ишь ты, братцы, атаман-то
Нас на бабу променял!
Ночку с нею повозился —
Сам наутро бабой стал...

Ошалел...» Насмешки, шепот
Слышит пьяный атаман —
Персиянки полоненной
Крепче обнял полный стан;

Гневно кровью налилися
Атамановы глаза,
Брови черные нависли,
Собирается гроза.

«Эх, кормилица родная,
Волга, матушка-река!
Не видала ты подарков
Oт донского казака!..

Чтобы не было зазорно
Перед вольными людьми,
Перед вольною рекою, —
На, кормилица... возьми!»

Мощным взмахом поднимает
Полоненную княжну
И, не глядя, прочь кидает
В набежавшую волну...

«Что затихли, удалые?..
Эй ты, Фролка-черт, пляши!..
Грянь, ребята, хоровую
За помин ее души!..»

<1883> Садовников В.И.

Автор музыки остаётся неизвестным, хотя предполагается , что им был известный в те поры русский писатель и музыкант Степан Гаврилович Петров , прославившийся под псевдонимом Скиталец.

[Akarma]

Автор музыки остаётся неизвестным, хотя предполагается , что им был известный в те поры русский писатель и музыкант Степан Гаврилович Петров , прославившийся под псевдонимом Скиталец.

Да вот мне тоже кажется что народность музыки преувеличена, наверняка автор был. В принципе все "народные" произведения должны от кого-то пойти, просто авторы забыты. Авторских прав тогда не соблюдали), да и люди видимо были менее собственнически настроены.

[Demetrius]

Автор музыки остаётся неизвестным, хотя предполагается , что им был известный в те поры русский писатель и музыкант Степан Гаврилович Петров , прославившийся под псевдонимом Скиталец.

По другой версии, некто, фамилию которого я не могу вспомнить, но зато помню, что он служил товарищем прокурора. На досуге человек увлекался сочинением музыки.

[Isterika]

23 ноября 1932 года в «Литературной газете» было впервые опубликовано стихотворение Осипа Мандельштама «Ленинград». То самое, которое много лет спустя в измененном виде будет положено на музыку и исполнено Аллой Пугачевой.
 Осип Эмильевич написал его в 1930 году, после возвращения в родной город из кавказского путешествия.


Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.

Петербург! я еще не хочу умирать!
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.

[БабушкаКиборг]

Напомнило песню о Стеньке Разине, которая считается целиком и полностью народной, но на самом деле это касается только музыки, слова написаны Садовниковым Дмитрием Николаевичем (7.05(25.04).1847г. Симбирск – 31(19).12.1883г. Санкт-Петербург) поэтом, переводчиком, собирателем русского фольклора, историком литературы:


Из-за острова на стрежень,
На простор речной волны
Выбегают расписные,
Острогрудые челны.

На переднем Стенька Разин,
Обнявшись с своей княжной,
Свадьбу новую справляет
И веселый и хмельной.

А княжна, склонивши очи,
Ни жива и ни мертва,
Робко слушает хмельные,
Неразумные слова.

«Ничего не пожалею!
Буйну голову отдам!» —
Раздается по окрестным...
Берегам и островам.

«Ишь ты, братцы, атаман-то
Нас на бабу променял!
Ночку с нею повозился —
Сам наутро бабой стал...

Ошалел...» Насмешки, шепот
Слышит пьяный атаман —
Персиянки полоненной
Крепче обнял полный стан;

Гневно кровью налилися
Атамановы глаза,
Брови черные нависли,
Собирается гроза.

«Эх, кормилица родная,
Волга, матушка-река!
Не видала ты подарков
Oт донского казака!..

Чтобы не было зазорно
Перед вольными людьми,
Перед вольною рекою, —
На, кормилица... возьми!»

Мощным взмахом поднимает
Полоненную княжну
И, не глядя, прочь кидает
В набежавшую волну...

«Что затихли, удалые?..
Эй ты, Фролка-черт, пляши!..
Грянь, ребята, хоровую
За помин ее души!..»

<1883> Садовников В.И.

По слогу очень похоже на:

Неба утреннего стяг
В жизни важен первый шаг
Слышишь: реют над страною
Ветры яростных атак!

Кто-то подсмотрел 

[Isterika]

АЛЕКСАНДР ГОРОДНИЦКИЙ
1972
Пройдя полдневный перевал,
Сумел заметить я не сразу,
Что всё, о чем бы ни писал,
Случается, как по заказу.
Не знаю, есть ли в мире Бог,
Но что-то есть, и это «что-то» —
Предощущенье поворота
Еще не пройденных дорог.
Иные улыбнутся, – пусть,
Меня же время научило,
Что если без причины грусть, —
Недалека ее причина.
Не в силах замолить грехи,
Ведомый чувством странной боли,
Порой боюсь писать стихи,
И все ж пишу помимо воли.
Так с поднятою головою
В лесном бревенчатом дому
Перед бедой собака воет,
Сама не зная, почему.

[Demetrius]

ЭЛЕКТРИЧЕСТВО

Две нити вместе свиты,
Концы обнажены.
То "да" и "нет" не слиты,
Не слиты- сплетены.
Их темное сплетенье
И тесно, и мертво,
Но ждет их воскресенье,
И ждут они его.
Концов концы коснутся-
Другие "да" и "нет"
И "да" и "нет" проснутся,
Сплетенные сольются,
И смерть их будет- Свет.

                      Зинаида Гиппиус

[Comrade]

Какие красивые стихи! Спасибо!
А это вам
 
Сола Монова

Молодость

Молодость, ты же такая умничка,
Только не уходи!
Хочешь, поедем и купим сумочку,
Сладкого поедим.
Хочешь, отправимся в путешествие
К солнышку на восход.
Это какое-то сумасшествие –
Твой от меня уход!
Молодость, ты же такая близкая –
Близкому не предать.
Хочешь, я сделаюсь альпинистскою –
Двинемся в холода.
Хочешь игристого? Хочешь крепкого?
Выкроим выходной,
Всё, что не клеилось раньше, скрепками
Соединим в одно.

Я же читала про бедных девственниц
И про кровавый душ.
Может, по-простенькому: инъекции,
Пудра, помада, тушь?
Может, задержишься, даже временно,
Даже на пару лет?
Молодость, милая, современная!
Слышишь?

Ответа нет.

[Demetrius]

Спасибо.

[Akarma]

Вспомнился стих Эльдара Рязанова:

У природы нет плохой погоды,
Каждая погода благодать.
Дождь ли снег - любое время года
Надо благодарно принимать.

Отзвуки душевной непогоды,
В сердце одиночества печать
И бессонниц горестные всходы
Надо благодарно принимать.

Смерть желаний годы и невзгоды,
С каждым днем все не посильней кладь,
Что тебе назначено природой
Надо благодарно принимать.

Смену лет закаты и восходы
И любви последней благодать,
Как и дату своего ухода
Надо благодарно принимать.

У природы нет плохой погоды,
Ход времен нельзя остановить.
Осень жизни как и осень года
Надо не скорбя благословить.

[azazella177 06]

Извините, вам запрещён просмотр содержимого спойлеров.

Извините, вам запрещён просмотр содержимого спойлеров.

[Enny]

Скорее, мать, спустись во двор
И покорми коня.
Мне нужно Маргарет повидать
Еще до заката дня».

«Останься, Джонни, мой сынок,
Все небо гроза облегла.
Пока до замка доскачешь ты,
Дорогу скроет мгла».

«Пусть эта ночь темна, темна,
Я поскачу сквозь тьму.
Еще и полночь не пробьет,
Я Маргарет обниму».

«Скачи, мой сын, к любимой своей,
Спеши обнять ее,
Но в водах Клайда тебя найдет
Проклятие мое».

У берега Клайда конь захрапел,
Сдержал свой резвый бег.
Могли бы воды бурной реки
Умчать пятьсот человек.

«Ты крепко разгневался, старый Клайд,
Ты все отрезал пути.
Возьми мою жизнь по дороге назад,
Только сейчас -
Пропусти!»

Его швыряло и вверх, и вниз,
Вперед, и назад, и вбок.
Схватился он за прибрежный куст
И выбрался на песок.

Он к замку Маргарет прискакал,
Спрыгнул с коня у ворот,
Но было темно ее окно
И в башню заперт вход.

«О Маргарет, двери мне открой,
Впусти скорее в дом.
Я в бурном Клайде вымок насквозь,
Стою на ветру под дождем».

Но глухо слышится ответ:
«Напрасно ты будешь ждать.
Нельзя мне двери отворить,
Не то проснется мать».

«О, Маргарет, Маргарет, ночь на дворе,
Угрюмая пора.
Позволь мне хоть в амбаре твоем
Остаться до утра».

«Нельзя мне пустить тебя в амбар,
Он доверху полон зерна.
А дом мой полон спящих гостей,
И башня гостей полна».

«Прощай, о Маргарет, прощай.
Я знал, что близок мой срок,
Хотя, клянусь, такой беды
Придумать я не мог».

У берега Клайда конь захрапел,
Сдержал усталый бег.
Могли бы бурные воды умчать
Тысячу человек.

По шею в воду конь вошел,
Дрожа как осиновый лист.
И тут у Джонни прямо из рук
Вода умчала хлыст.

Он потянулся за хлыстом,
Нагнулся он с седла,
И Клайда быстрая вода
С собой его унесла.

Его швыряло и вверх, и вниз,
Вперед, и назад, и вбок.
Он долго искал прибрежный куст,
Чтоб выбраться на песок.

Он долго плыл — и пошел на дно,
Под берег крутой унесен.
Увидела Маргарет в этот час
Тревожный, странный сон.

«Скажи мне, мать, что зна
чит мой сон?
Приснился он отчего?
Мне снилось, что Джонни стоял у ворот,
И мы не впустили его».

«Спи, Маргарет, спи спокойным сном,
Еще глубокая ночь.
Я Джонни ответила за тебя,
Чтоб он убирался прочь».

Бежала Маргарет к реке,
Бежала что есть сил.
Чем жалобней Джонни она звала,
Тем яростней ветер выл.

Она ступила в холодный поток,
Волна поднялась до колен.
«Отдай мне Джонни, старый Клайд!
Бери меня взамен!»

Она ступила в холодный поток,
По грудь поднялась волна.
На дне, под берегом крутым,
Его нашла она.

«Пусть матери нас хотят разлучить,
Разбить любовь жестоко,
Но рядом, Джонни, мы будем спать
На самом дне потока».