Системы и режимы

[УкуРуку]

Театр жестокости: "сеансы борьбы" в маоистском Китае

Толпа ревет. Это физическая, вибрирующая стена звука — смесь лозунгов, проклятий и истерического смеха. В центре круга, на шатком деревянном помосте или просто в пыли, стоит человек. Его голова опущена так низко, что подбородок врезается в грудь, а руки вывернуты назад и вверх, словно крылья подбитой птицы. Это «поза реактивного самолета» — изобретение китайских хунвейбинов, ставшее символом эпохи, когда унижение было возведено в ранг государственного таинства.

Мы говорим о «сеансах борьбы» (пидоу хуэй / 批斗会). В западной историографии этот термин часто упрощают до «публичного осуждения», но это слишком стерильно. Фрэнк Дикёттер, историк, перевернувший наше представление о маоизме благодаря доступу к закрытым партийным архивам, в своей трилогии «Народная трилогия» подчеркивает: это был не суд. Это был театр жестокости, где сценарий писался кровью, а зрители становились соучастниками.

История «сеансов борьбы» начинается задолго до Культурной революции. Первая репетиция прошла во время Земельной реформы (1950–1952). Тогда целью были помещики. Согласно исследованиям Руммеля и данным, которые приводит Дикёттер, в ходе этой кампании погибло от 1,5 до 2 миллионов человек (по некоторым оценкам — до 4,5 млн). Механика была дьявольски проста: партийные кадры прибывали в деревню, но не убивали «классовых врагов» сами. Они заставляли делать это крестьян.

Это был психологический капкан. «Сеанс борьбы» ломал старую конфуцианскую мораль, основанную на гармонии и уважении к старшим. Если ты кричал на своего соседа, бил его, плевал ему в лицо — ты сжигал мосты. Пути назад не было. Ты становился частью «нового Китая».

Но настоящий ад разверзся летом 1966 года.

Пекин, август. Жара плавит асфальт и мозги. В школах и университетах отменены занятия. Подростки, надевшие красные повязки, ищут «черные элементы». Жертвой мог стать кто угодно: учитель, читавший иностранные книги; партийный функционер, носивший слишком хороший костюм; женщина, сохранившая старые фотографии.

Эндрю Вальдер, социолог и историк из Стэнфорда, в своих работах о «мятежном Китае» приводит следующую статистику. Только в Пекине за один «Красный август» 1966 года было убито 1 772 человека. Многие из них погибли прямо во время или сразу после «сеансов борьбы». Бянь Чжунъюнь, завуч женской школы при Пекинском педагогическом университете, стала одной из первых. Ее убили собственные ученицы. Девочки-подростки. Они били её палками с гвоздями, заставляли таскать тяжести, пока она не упала замертво. На ее теле не осталось живого места, но главное — был сломлен дух свидетелей. Молчание стало формой выживания.

Сеанс длился часами. Жертве вешали на шею тяжелую табличку с именем, перечеркнутым красным крестом, и перечнем «преступлений». Вес такой доски мог достигать десяти килограммов. Тонкая проволока врезалась в шею, текла кровь, но поднять голову было нельзя. Толпа скандировала цитаты из Мао. Плевки летели так густо, что лицо превращалось в склизкую маску.

Зачем это было нужно?

Академические источники, такие как работы Яна Цзишэна, указывают на двойное дно этих процессов. С одной стороны — устранение политических конкурентов Мао. С другой — создание общества «перманентной революции». Страх должен был стать таким же естественным, как дыхание. Человек, прошедший через «пидоу», переставал быть личностью. Он становился «бычьим демоном и змеиным духом» — недочеловеком, лишенным прав на сочувствие.

В провинции Гуанси жестокость достигла апогея, перейдя черту, отделяющую человека от зверя. Исследователи описывают случаи ритуального каннибализма в конце 60-х годов, когда органы «классовых врагов» поедались в знак окончательной победы над ними. Это не городские легенды, а факты, задокументированные в партийных расследованиях 80-х годов, которые позже утекли на Запад.

Но самое страшное в «сеансах борьбы» — это их интимность. Часто обвинителями выступали дети жертв, их супруги или лучшие друзья. Сын, бьющий отца по лицу перед тысячной толпой, — архетипичная сцена того времени. Это называлось «провести черту». Предательство близких было высшим доказательством лояльности Вождю.

К середине 70-х пыл начал угасать, хотя отдельные вспышки случались вплоть до смерти Мао в 1976 году. Страна очнулась в руинах — не только экономических, но и антропологических. Миллионы людей носили в себе опыт либо палача, либо жертвы, а чаще — и того, и другого.

Сегодня в Китае об этом предпочитают молчать. Официальная формула — «семьдесят процентов хорошего, тридцать процентов ошибок» — закрывает дискуссию. Музеев нет. Учебники лаконичны. Свидетели уходят.

Но, гуляя по современным паркам Пекина или Шанхая, где пожилые люди занимаются тай-чи, вы видите эти лица. Им сейчас по 70–80 лет.

Они были там.

Одни стояли на коленях в позе «реактивного самолета», чувствуя, как выворачиваются суставы. Другие стояли вокруг, сжимая в руках «Красную книжечку» Мао, и кричали: «Смерть!».

Парадокс истории заключается в том, что сейчас они стоят в одном строю, выполняя плавные, синхронные движения утренней гимнастики. Жертва и палач двигаются в одном ритме, под одну и ту же тихую музыку из портативного динамика. Их лица непроницаемы. Никто не вспоминает прошлое.

И в этой абсолютной, звенящей тишине парка, в этом коллективном забвении, на самом деле, продолжается самый долгий и самый успешный «сеанс борьбы» — борьба памяти с реальностью, в которой побеждает пустота.

https://dzen.ru/a/abpEEoHJJ1y89vnC

Из комментариев:

- "Бянь Чжунъюнь, завуч женской школы при Пекинском педагогическом университете, стала одной из первых. Ее убили собственные ученицы. Девочки-подростки. Они били её палками с гвоздями, заставляли таскать тяжести, пока она не упала замертво."

Во многих случаях люди предпочитали "покончить с собой" (выбрасывались из окон, хватались за оголенные провода) либо до того как подвергнутся публичным истязаниям, либо уже после (от надлома, или чтобы избежать повторных "сеансов разоблачений"). В разных местах Китая с людей сдирали кожу, отрубали головы, варили в смоле, пробивали гвоздями, дробили пальцы, вырезали и ели сердца, детей разрывали пополам и т.д. В провинции Гуанси человека ночью привязывали к дереву и, надрезав кожу, медленно выдавливали печень, которую варили и съедали, оставив жертву умирать. Высасывали мозг убитых через металлическую трубку, жарили человеческое мясо и т.п.

По сути Китай Мао на 30 лет превратился в гигантский Концлагерь для 1,5 млрд человек, которых уничтожали казнями и голодом.

Дэн Сяопин – один из тех, кто пытался отстранить Мао от власти еще в далеком 1961-м. Культурная революция была объявлена преступлением, но имя преступника, в соответствии с коммунистической традицией, названо не было. Мао остался главным символом, великим героем и строителем Китая, у которого «было 70% успехов и 30% ошибок» (по-видимому, в эти «30% ошибок» входит уничтожение десятков миллионов людей во время Большого скачка и Культурной революции).

В 2013 г. лидером Китая стал Си Цзиньпин, свернувший критику Культурной революции и законодательно запретивший критику Мао Цзэдуна. Его семья (и он сам в детстве) пострадала от Культурной революции и бесчинств хунвейбинов, но молодой Си полностью поддерживал партию и ее вождя. Он сохранил верность Мао.

[УкуРуку]

Почему советская наука арестовала женщину, которая спасла тысячи детей от менингита


Она отказалась подписать ни одну бумагу. Ни одну. Даже когда следователь объяснил семидесятипятилетней женщине, что она якобы планировала отторгнуть Крым от России и создать там еврейское государство.

Лина Штерн смотрела на него и молчала.

Это была та же женщина, чья методика спасала детей от туберкулёзного менингита. Та, чьё имя знали в Женеве, Берлине, Лондоне. Первый академик-женщина за всю историю Академии наук СССР.

И вот — ледяной карцер. Без права сесть на пол.

Назовём вещи своими именами: это не история о преследованиях. Это история о том, как человек, выбравший науку вместо всего остального, оказался совершенно беззащитен перед системой, которой сам же служил.

Родилась она в 1878 году в Либаве — это нынешняя Лиепая в Латвии. Семья состоятельная, отец — коммерсант, человек прогрессивный, дочерей учил так же, как сыновей. Лина с детства тянулась к естественным наукам. Хотела стать врачом.


Путь в российские университеты для еврейских девушек был перекрыт квотами. Отец не стал спорить с системой — он просто достал из кармана двадцать тысяч швейцарских золотых франков и отправил дочь в Женеву.

Женевский университет, основанный ещё в 1559 году, никаких квот не знал. Плати и учись. Но и дураков там не держали.

Лина не была дурой.

Уже на третьем курсе её заметил профессор Жан-Луи Прево — один из ведущих физиологов Европы. Он разглядел в студентке то, что другие не замечали: не просто прилежание, а настоящую научную интуицию. Взял её к себе в лабораторию.

Женева конца XIX века кишела революционерами всех мастей. Здесь читал лекции Георгий Плеханов, здесь собирались народовольцы, здесь варился бульон из идей, которые вскоре изменят карту мира. Лина Штерн была с ними знакома лично. Разделяла многие взгляды.

Но тяга к пробирке оказалась сильнее тяги к баррикадам.

В 1906 году она получила место ассистента на кафедре Прево. Это была привилегия исключительно мужчин — профессор лично сломал бюрократическую преграду. Потом она стала первой женщиной-профессором за всю историю университета. Первой. В Швейцарии. В начале двадцатого века.


К 1918 году Лина Штерн сформулировала концепцию гематоэнцефалического барьера — защитного механизма, который отделяет мозг от общего кровотока. Это открытие перевернуло понимание того, как работает центральная нервная система. Сегодня эта концепция — базовая часть любого учебника нейробиологии.

Жизнь удалась. Уютный дом в Альпах. Профессорское жалованье. Мировое имя.

В 1924 году пришло официальное предложение из Москвы — возглавить кафедру физиологии во Втором МГУ. Инициатором был Алексей Бах, старый знакомый ещё по женевским революционным кружкам.

Она согласилась.

Почему? Это вопрос, на который нет простого ответа. Идеология, которую она разделяла. Ощущение, что там, в молодом советском государстве, у неё будет больше возможностей для науки. Может быть, просто тоска по родному языку, по запаху другого воздуха.

В марте 1925-го она оставила уютную Женеву и переехала в Москву, которая ещё не оправилась от голода.

Она работала. Много, бешено, методично. В 1929 году возглавила Институт физиологии. Разработала методику нормализации сердечного ритма электрическими сигналами — её применяют в реанимации до сих пор. Предложила вводить стрептомицин непосредственно в спинномозговую жидкость при туберкулёзном менингите: детская летальность упала с ста процентов до тридцати.


Посчитайте сами, сколько детей это значит.

Когда началась советско-финская война, она лично ездила в полевые госпитали и внедряла методы лечения травматического шока прямо на месте. Когда в 1943 году получила Сталинскую премию второй степени — вложила деньги в производство санитарного самолёта.

В 1939 году стала первым действительным членом-женщиной Академии наук СССР. Первой за всю историю академии.

На вопросы о личной жизни она отвечала одинаково, спокойно и без горечи: «Равноправие, которое нам дано, чаще всего носит декларативный характер. Женщина вынуждена отдавать семье больше времени и сил, чем мужчина. А наука очень ревнива и требует всего человека».

Она выбрала науку. Целиком.

В 1942 году Штерн вступила в Еврейский антифашистский комитет — организацию, созданную самим советским руководством для мобилизации мировой еврейской общественности против нацизма. Комитет собирал деньги, налаживал связи с союзниками, вёл пропаганду против Гитлера.

После победы Сталин изменил к нему отношение.


Первым сигналом стал запрет на поездку в Швейцарию — страну, которую она регулярно навещала. Потом начались проработочные собрания. На одном из заседаний Академии медицинских наук концепцию гематоэнцефалического барьера — её главное открытие — объявили «угодничеством перед Западом» и «антипавловской ересью».

Это была та самая концепция, которую она разработала за тридцать лет до этого и которую весь мир уже принял как фундамент нейрофизиологии.

28 января 1949 года её арестовали.

Семидесятилетнюю женщину с мировым именем, спасшую тысячи детей, — арестовали. Вместе с другими руководителями Еврейского антифашистского комитета.

На допросе следователь Абакумов сообщил, что она планировала отторжение Крыма и создание на его территории еврейского государства. Лина Штерн выслушала это. И не подписала ни одного документа.

Ни одного.

Физических пыток к ней не применяли — возраст. Но карцер применяли. Ледяной. Без права сесть. Несколько раз.

В мае 1952 года состоялся суд. Большинство её коллег по комитету были расстреляны. Лина Штерн получила три с половиной года лишения свободы и ссылку в Джамбул — засчитав предварительное заключение.

Почему её не расстреляли — точно неизвестно. Возможно, её мировая известность сыграла роль. Возможно, Сталин счёл достаточным унижение.

В Джамбуле она пробыла меньше года. После марта 1953-го вернулась в Москву.

Квартира была разграблена. Часть коллег смотрела мимо. Её продолжали упрекать за «нападки на Павлова» — хотя сама она всегда говорила, что её исследования не противоречат павловскому учению, а лишь расширяют его.

На вопросы знакомых, как она поживает, Лина Штерн отвечала: «Эпидемия закончилась, но карантин продолжается».

Она возобновила исследования. В семьдесят пять лет, после тюрьмы и ссылки, она вернулась к гематоэнцефалическому барьеру — как будто ничего не произошло. Как будто это был просто вынужденный перерыв.

Реабилитирована она была в 1958 году. Восстановлена в звании академика ещё раньше — в 1953-м.

Лина Соломоновна Штерн прожила 92 года и ушла 7 марта 1968 года в Москве.

Именно 7 марта. Накануне Международного женского дня.

Вот что меня в этой истории не отпускает: она верила. Искренне. В советскую науку, в советское государство, в то, что там, в молодой стране, у неё будет больше возможностей, чем в уютной Женеве. Когда арестовали её подругу — думала: за дело. Когда начались проработки — продолжала работать.

И система, которой она верила, поместила её в ледяной карцер и объявила шпионкой.

Это не история о наивности. Это история о том, что человек с настоящим призванием — опасно уязвим. Наука требовала от неё всего. Она отдала всё. И оказалось, что этого недостаточно для защиты от людей, которым наука была совершенно безразлична.

Барьер, который она открыла, защищает мозг от токсинов, попавших в кровь. Жаль, что такого барьера не существует между учёным и государством.


https://dzen.ru/a/ahgG1dW0lHxT2Vwr

 
"Поставили выскочку на место"

В комментариях возмущаются заголовком, и говорят "не наука её арестовала"... А кто отверг концепцию гематоэнцефалического барьера? Абакумов, или лично Сталин? Конечно, люди из науки, вроде Лысенко.

[УкуРуку]

Виктор Абакумов: чем поразил чекистов на допросах бывший глава СМЕРШ

В истории советских спецслужб фигура Виктора Абакумова стоит особняком. Министр госбезопасности, создатель легендарного СМЕРШа, он для одних — чудовище и палач, для других — эффективный менеджер, чья железная рука помогла выиграть войну. Его биография — это классическая трагедия взлёта и падения в тоталитарной системе, где вчерашний палач неизбежно становится сегодняшней жертвой. Но когда эта жертва сама оказалась на допросном стуле, она продемонстрировала нечто, чего от неё никто не ожидал.

Путь наверх: от истопника до всесильного министра

Виктор Семёнович Абакумов родился 24 апреля 1908 года в Москве в семье чернорабочего фармацевтической фабрики и швеи-прачки. Отец — истопник, мать — домохозяйка, кроме Виктора ещё четверо детей. Нищета, холод, вечная нехватка денег. В 13 лет мальчишка уходит в Красную армию — кормить семью надо. После Гражданской войны перебивается случайными заработками, пока в 1925 году не устраивается упаковщиком в Московский союз промысловой кооперации.

Через два года его принимают в комсомол, и начинается головокружительный взлёт. Энергичного, не обременённого лишними рефлексиями Абакумова замечают в ОГПУ и в 1932 году берут практикантом в экономический отдел. Коллеги поговаривали, что особыми талантами он не блещет. За глаза его называли «фокстротчиком» — уж больно любил молодой чекист погулять, выпить и поволочиться за женщинами. Начальство периодически находило его на конспиративных квартирах в компании сомнительных девиц, которых Абакумов выдавал за «ценных информаторов». Его даже песочили за политическую безграмотность. Но всё сходило с рук.

В эпоху «большого террора» система ценила в нём другое: железную хватку, отсутствие рефлексии и готовность без сантиментов выполнять любые приказы. Он мастерски умел «выбивать» показания. Этого было достаточно. К 1939 году, в 31 год, он уже возглавлял УНКВД по Ростовской области.

Создатель СМЕРШа и архитектор победы

В феврале 1941 года, в 33 года, Абакумов стал заместителем наркома внутренних дел. Ему подчинялись Главное управление милиции, пожарная охрана и Особые отделы в армии и на флоте. С первых часов войны он занимался организацией агентурной работы в частях Красной Армии, борьбой с дезертирством и работой на территории противника. В условиях катастрофы 1941 года, когда фронт разваливался, его структуры железной рукой наводили порядок в тылу и на передовой.

В апреле 1943 года именно Абакумов убедил Сталина создать на базе армейской контрразведки Главное управление «СМЕРШ» («Смерть шпионам») и возглавил его. Эффективность СМЕРШа была феноменальной: радиоигры с абвером, тотальная фильтрация прифронтовой полосы, где к концу войны выявляли до 80% вражеских агентов. Эта грязная, кровавая, но системная работа внесла неоценимый вклад в общую Победу.

Падение: арест всесильного министра

Став в 1946 году министром государственной безопасности, Абакумов оказался не в своей стихии. Бравый фронтовой контрразведчик плохо разбирался в послевоенных придворных интригах. Летом 1951 года он был арестован. Против него выдвинули стандартные для тех времён обвинения — в государственной измене, а также в сионистском заговоре в руководимом Абакумовым Министерстве госбезопасности.

Многие историки считают, что арест Абакумова был инициирован самим Иосифом Сталиным. Донос на Абакумова был написан чекистом Рюминым на имя вождя. Бывший министр был помещён в Лефортовскую тюрьму.

Пытки и стойкость: год в застенках

Именно здесь начинается самое поразительное. Человек, который сам десятки лет выбивал признания из других, оказался на месте своих жертв. И, как оказалось, умел держать удар не хуже.

Абакумова держали в кандалах, избивали, морили голодом и жаждой, держали в холодной камере, не давали спать. Бывшие подчинённые пытали недавнего министра так, что он жаловался в ЦК на истязания, о существовании которых даже ему не было известно. Цель истязаний была одна — выбить признание. Именно на этом и держалась репрессивная машина.

Но Абакумов держался. Стойко вынося пытки и издевательства. Это продолжалось целый год.

Почему он молчал?

Будучи крепким и, главное, понимавшим пружины системы, Абакумов держался стойко. Он знал: без его подписи дело развалится. Признательных показаний от него так и не добились.

И это поразило следователей. Человек, который сам учил других «раскалывать» подследственных, не сломался под давлением собственных же методов. Он видел эту систему изнутри и понимал: признание — это приговор. Молчание — единственный шанс. Пусть призрачный, но шанс.

В одном из первых допросов Абакумов скажет лишь: «У меня были недостатки и неудачи в работе». Никакого признания в государственной измене, никакого «сионистского заговора». Он отрицал всё.

Суд и последнее слово

После смерти Сталина многие пункты обвинения, в том числе в «еврейском заговоре» и стремлении захватить власть, рухнули. В 1954 году Абакумову было предъявлено обвинение лишь в фабрикации «ленинградского дела». Однако новая власть в лице Никиты Хрущёва, заговорившего о культе личности Сталина, не оставила Виктору Семёновичу шанса.

Когда подсудимому предоставили последнее слово, Абакумов заявил: «Сталин давал указания, я их исполнял». Он не просил пощады. Не каялся. Он констатировал факт: он был исполнителем, а не инициатором. Но это не спасло.

Абакумова признали виновным в измене Родине, вредительстве, совершении терактов, а также в участии в контрреволюционной организации и приговорили к смертной казни. 19 декабря 1954 года приговор был приведён в исполнение.

Посмертная судьба

В 1994 году дело Виктора Абакумова было пересмотрено. Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации определила, что его действия необходимо переквалифицировать в действия, подпадающие под статью о злоупотреблении властью и служебной халатности. Но смертный приговор был оставлен в силе.

В 1997 году Президиум Верховного суда изменил приговоры 1954 и 1994 годов: поскольку в 1947 году смертная казнь в Советском Союзе была отменена, мертвого Абакумова «отправили за решётку» на 25-летний срок. Так и не признавший вины, он не был реабилитирован.

Палач, который не стал жертвой

Виктор Абакумов поразил чекистов на допросах не криками и мольбами — а молчанием. Стойкостью, которой они от него не ждали. Человек, который сам построил репрессивную машину, знал, как она работает. И знал, что единственный способ выжить — не дать ей ни единого шанса.

Но система, которую он создавал и которой служил, не прощала даже своих творцов. Абакумов пал жертвой той же логики, что и тысячи людей, которых он отправлял в застенки. Разница лишь в том, что он встретил свой конец с достоинством, которого у него, казалось бы, никогда не было. И в этом — главная загадка и главная трагедия «шефа» СМЕРШа.

https://dzen.ru/a/akjdON2uBzqipp5G

[Сергей В.]

"Поставили выскочку на место"

В комментариях возмущаются заголовком, и говорят "не наука её арестовала"... А кто отверг концепцию гематоэнцефалического барьера? Абакумов, или лично Сталин? Конечно, люди из науки, вроде Лысенко.

А ее разве за ГЭБ арестовали? - за еврейский комитет с его призывами создать в Крыму еврейскую автономию. Но и гебне лезть в науку мягко говоря противопоказано.

[УкуРуку]

А ее разве за ГЭБ арестовали

Судя по статье, критика её теории началась раньше, и уже имела политический уклон.

Возможно, и без этой теории была бы репрессирована, но что-то не видно информации  о доле репрессированных среди участников комитета.

[Сергей В.]

Возможно, и без этой теории была бы репрессирована, но что-то не видно информации  о доле репрессированных среди участников комитета.

В 1949 все руководство ЕАК было арестовано, а его председатель С.Михоэлс убит в Минске в результате подстроенной автоаварии. Летом 1952 их судили, приговорили всех, кроме Штерн, к смертной казни за шпионаж и расстреляли.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Еврейский_антифашистский_комитет
Репрессировали не всех - Эренбурга, Маршака и генерала Каца пощадили.

[Demetrius]

О чем же эта тема?

[azazella177 06]

О чем же эта тема?

Как и все последние О манихействе    Уже надо раздел создавать

[Demetrius]

"Поставили выскочку на место"

Разве? Арестовали и посадили Лину Штерн скопом, вместе с другими членами руководства ЕАК. А организация эта в тот период, когда была создана и функционировала, являлась вполне себе мейнстримной. Можно назвать их "выскочками", но это были выскочки-гиперлоялисты, певшие осанну Сталину даже не в общесоюзном, а в международном масштабе(им устраивали поездки в Америку и т.д.).

Судя по статье, критика её теории началась раньше, и уже имела политический уклон.

Тогда критика всякой теории имела политический уклон.

Возможно, и без этой теории была бы репрессирована, но что-то не видно информации  о доле репрессированных среди участников комитета.

Конечно была бы. Как член руководства ЕАК. Ее теории тут не при чем.

В комментариях возмущаются заголовком, и говорят "не наука её арестовала"... А кто отверг концепцию гематоэнцефалического барьера? Абакумов, или лично Сталин? Конечно, люди из науки, вроде Лысенко.

Лысенко был не из науки, а из шарлатанов.

[Demetrius]

Виктор Абакумов: чем поразил чекистов на допросах бывший глава СМЕРШ

Отец- истопник, мать- домохозяйка, кроме Виктора еще четверо детей. Нищета, холод, вечная нехватка денег. В 13 лет мальчишка уходит в Красную армию- кормить семью надо.

Наверное, сразу в комдивы взяли. Иначе как он с этой службы кормил шестерых человек?

Будучи крепким, и, главное, понимавшим пружины системы, Абакумов держался стойко. Он знал: без его подписи дело развалится. Признательных показаний от него так и не добились.

Абакумова признали виновным в измене Родине, вредительстве, совершении терактов, а также в участии в контрреволюционной организации и приговорили к смертной казни. 19 декабря 1954 года приговор был приведен в исполнение.

Получается, не знал министр государственной безопасности как на самом деле работает система. Или был таким же главой МГБ как "комдивом" в 13 лет.
Сказки какие-то пишут непонятно для чего.