Экзотика: ритуалы и выходки

[Brigante Giuliano]

Чего то я сильно сомневаюсь, что доисторические так кидались мужским населением )
 Ведь если послать кума -свата  то потом надо будет посылки им  слать)
Так всю деревню перебить недолго

значит кидались женским контингентом

[azazella177 06]

Так всю деревню перебить недолго

а переселение душ?

Так в кого переселится )   Если все мужики перебиты  никто новых душ не наделает 

[УкуРуку]

Почему крестьяне не ели раков даже в голодные годы

Раки в русских реках водились всегда. А крестьяне в голодный год скорее жевали лебеду и грызли кору, чем опускали руку в воду за тем, что шевелилось у берега.

Это не причуда и не лень. За отказом стояла система, в которой каждому живому существу было отведено место. И рак в этой системе оказался на самом дне.

Книга, которую читали вслух

Деление животных на чистых и нечистых вошло в русский быт из Ветхого Завета.

Книга Левит формулировала правило прямо:

из водных существ годятся в пищу только те, у кого есть плавники и чешуя. Всё прочее названо «мерзостью».

Против догмата, человеку без образования бороться невозможно.

У рака нет ни плавников, ни чешуи. По этому признаку он попадал в один ряд с угрём, устрицей и осьминогом. Но устрицу русский крестьянин не видел ни разу в жизни. А рак жил в ближайшей речке и напоминал о запрете каждое лето.

Формального церковного правила «не ешь раков» в православии не существовало. Ни один собор такого решения не выносил. Но приходские священники веками пересказывали прихожанам ветхозаветную логику чистого и нечистого.

И она вросла в крестьянский быт глубже любого указа, потому что подтверждалась тем, что человек видел собственными глазами.

Что крестьянин видел у реки

Книжный запрет опирался на наблюдение. Раки питаются падалью. Крестьянин замечал их на утопленнике, на дохлой скотине, на гнилой рыбе у берега.

Существо, которое ест мёртвое, само казалось нечистым по природе. И спорить с этим было трудно, когда доказательство копошилось прямо перед тобой.

А ещё рак ходит задом наперёд.

Для человека, привыкшего мыслить символами, это значило многое.

Движение назад связывалось с нечистой силой, с отступничеством, с дурным знаком. Пятиться означало идти от Бога. Народная поговорка про того, кто «пятится как рак», несла в себе не только бытовой, но и религиозный смысл.

Была и третья примета.

У рака нет красной крови. При варке из него вытекает прозрачная жидкость. В народном представлении кровь означала душу. Бескровное существо, стало быть, бездушное. А есть бездушное означало осквернить себя.

Три наблюдения складывались в одну картину. Ест мертвечину, движется от Бога, души не имеет. Против такого набора голод оказывался слабым доводом.

Репутация хуже пустого желудка

Но дело не только в вере. Не только в суевериях. Работал ещё и социальный механизм, причём не менее жёсткий.

В деревне все на виду. Человек, который начинал есть раков, получал кличку. Про него говорили, что он «жрёт поганое». И это было не замечание за столом, а клеймо на годы. С такой семьёй роднились неохотно, в общине к ней относились с нескрываемой брезгливостью.

Для крестьянского двора это означало вполне осязаемые потери.

Отказ выдать дочь за нужного жениха, утрата доверия соседей, усмешки на сходе. Котелок варёных раков мог обойтись дороже, чем день без обеда.

Отдельная деталь, которую легко упустить.

Раков охотно ели немцы. В западных губерниях это знали хорошо, и рак приобрёл дополнительную окраску: еда чужая, «немецкая», нерусская.

Ну все знают, что немцу хорошо, то русскому... Хотя это мнение позже появилось. Когда это появилось? Напишите под статьей, если знаете

Есть то, что ест чужак, означало ему подражать. А подражание чужаку в крестьянской среде уважения не добавляло никому.

Где раков всё-таки ели?

Россия велика. И отношение к ракам различалось от губернии к губернии заметнее, чем можно было бы предположить.

В центральных и северных областях запрет держался крепче всего. Именно там было сильнее влияние старообрядческих общин, для которых пищевые ограничения значили особенно много.

Старообрядцы относили раков к «гадам» наравне со змеями и лягушками. Спорить с ними о еде означало спорить о вере.

А спор о вере в старообрядческой общине заканчивался одним способом: отступника переставали считать своим.
На юге дело обстояло иначе. В донских и кубанских станицах раков ловили и варили без особых угрызений совести.

Казачий быт подчинялся другим правилам, чем деревня средней полосы. Влияли и южные соседи, у которых раки считались обычной пищей.

В западных губерниях, граничивших с Польшей и Прибалтикой, отношение тоже было мягче. Там раков ловили на продажу, и экономический интерес постепенно подтачивал запрет.

Продавать «поганое» чужакам за деньги оказывалось не грехом, а промыслом.

А дворянство отказалось от табу ещё раньше. С петровских времён раки появились на столах знати как часть европейской кухни.

Но крестьянин, прислуживавший за барским обедом, смотрел на это блюдо с тем же чувством, с каким смотрел на парик. Чудачество господ. Его собственный мир от этого не менялся.

Я так же смотрю на людей, которые едят устрицы. Не понимаю этого деликатеса. Пробовали?

Между верой и наблюдением

Этнографы XIX века зафиксировали картину подробно. Но объясняли её по-разному.

Одни видели чисто религиозный механизм: ветхозаветный запрет, впитанный через церковную проповедь.

Другие указывали на практическое наблюдение и настаивали, что крестьянское отвращение к падальщику понятно безо всякой теологии. Третьи делали упор на социальное давление общины.

Разбирая их записи подряд, замечаешь одну вещь. Сами крестьяне при опросах ничего не разделяли.

Они говорили «нечистое» и подразумевали одновременно всё: и книгу, и мертвечину у берега, и бескровность, и попятный ход. Для них это была не сумма доводов, а одно цельное знание о том, каков мир и что в нём можно, а что нельзя.

Пожалуй, именно поэтому запрет оказался таким живучим. Он стоял на трёх опорах: ветхозаветной, наблюдательной и социальной. Выбей одну, две другие удержат.

Черта, которую не переступали

Голодные годы в Российской империи случались регулярно.

В 1891-м от неурожая пострадали семнадцать губерний из восьмидесяти девяти, почти каждая пятая. Люди ели лебеду, древесную кору, мякину. Но раков по-прежнему не трогали.

Нарушали, конечно. Делали это тайком и поодиночке.

Если соседи узнавали, последствия были предсказуемыми: человек терял лицо. Не в переносном смысле, а в самом прямом. Община переставала видеть в нём ровню.

Современному горожанину это кажется нелепым. Белок шевелится под ногами, а ты грызёшь кору.

Но крестьянин жил внутри общины, а не внутри учебника по биологии. Кора была бедой. Раки были позором. Беда проходит за сезон. Позор остаётся с семьёй на поколение.

Это не суеверие и не невежество. А мир, в котором еда была частью мировоззрения. Каждый продукт имел не только вкус, но и значение.

И отказ от куска пищи бывал поступком куда более осознанным, чем кажется тем, кто смотрит на него из сегодняшнего дня.

https://dzen.ru/a/ap_XmD7M6mTkI2hX

В комментариях - сплошные возмущения, хотя автор и указал, что так было не везде: та же связь со "старообрядцами".

[azazella177 06]

В комментариях - сплошные возмущения,

Ну а как невозмущатся очередной дурью ? )
 От "историка" с тысячей посписчиков, короторый выдал сие  найдя в гугле знакомые слова ?


 

Что крестьянин видел у реки

Книжный запрет опирался на наблюдение. Раки питаются падалью. Крестьянин замечал их на утопленнике, на дохлой скотине, на гнилой рыбе у берега.

Ну вот потому и не ели , а не из за дурацких запретов


 

[azazella177 06]

Почему крестьяне не ели раков даже в голодные годы


Это не причуда и не лень. За отказом стояла система, в которой каждому живому существу было отведено место. И рак в этой системе оказался на самом дне.

Книга, которую читали вслух

Книга Левит формулировала правило прямо:

Крестьяне читали  в слух Левит  ил  Зонару ?  
 

[azazella177 06]

В 1891-м от неурожая пострадали семнадцать губерний из восьмидесяти девяти, почти каждая пятая. Люди ели лебеду, древесную кору, мякину. Но раков по-прежнему не трогали.

Бред бредовый

Bо время экстремального голода раков и рыбу, если они были доступны, крестьяне ели. В ситуации катастрофической нехватки еды в ход шло абсолютно все съедобное. .

Или вы опять как с птичкой 20 грамовой , будете рассказывать,  крёстьяне не ели ее из за запретов


Вы в курсе сколько надо раков дабы семью накормить? )
И по вашему у каждого крестьянина они в колодце водяыся )


Чтобы увеличить объем муки, крестьяне подмешивали в хлеб лебеду, толченую кору деревьев, отруби, жесткую лузгу и даже сухой навоз. 
Вы с той звездой с дзена  раков советовали бы  в муky подмешивать? )


Кстати вы вообще то в курсе от чего голод случился ? )
Видимо нет )
От засухи !!!!
Какие нафиг раки для 35 млн человек ?