Обманутые и не очень пенсионерки. Скандальное дело Долиной, как прецедент.

[Елена Степанова]

То есть, каждый выплачивает сколько может, чтобы в итоге получилась требуемая сумма?

Да хоть все выплатит один (потом у него возникнет право регресса к остальным/ соответчику), хоть долями, нет разницы, если суд не установил иного.

[Demetrius]

по потребностям истицы

Съесть-то она съест. Да только кто же ей даст.

[BelayaBelka]

Съесть-то она съест. Да только кто же ей даст.

[idemidov]

То есть Долина пыталась обмануть покупательницу и ей за это присудили 114 миллионов? Наша песня хороша, начинай сначала.

[Demetrius]

То есть Долина пыталась обмануть покупательницу и ей за это присудили 114 миллионов? Наша песня хороша, начинай сначала.

Ну, не за это. А за то, что ее саму обманули.
Что касается взаимоотношений в паре "Долина-Лурье", то, положа руку на сердце, Лурье выглядит как жертва мошенничества со стороны Долиной. Однако у них была лишь судебная тяжба из-за квартиры. Никаких попыток выдвинуть против Долиной обвинения в мошенничестве предпринято не было.

[idemidov]

Ну, не за это. А за то, что ее саму обманули.
Что касается взаимоотношений в паре "Долина-Лурье", то, положа руку на сердце, Лурье выглядит как жертва мошенничества со стороны Долиной. Однако у них была лишь судебная тяжба из-за квартиры. Никаких попыток выдвинуть против Долиной обвинения в мошенничестве предпринято не было.

Лурье думаю и так рада, что с квартирой осталась.
Что касается Долиной, она попыталась переложить свои потери на невиновного покупателя.

— У меня нет денег, — пробормотал наконец Ипполит Матвеевич.

— У кого нет? — спросил Остап очень тихо.

— У меня.

— А двести рублей?!

— Я... м-м-м... п-потерял.

Остап посмотрел на Воробьянинова, быстро оценил помятость его лица, зелень щек и раздувшиеся мешки под глазами.

— Дайте деньги! — прошептал он с ненавистью. — Старая сволочь!

— Так вы будете платить? — спросила барышня.

— Одну минуточку, — сказал Остап, чарующе улыбаясь, — маленькая заминка.

Была еще маленькая надежда. Можно было уговорить подождать с деньгами.

Тут очнувшийся Ипполит Матвеевич, разбрызгивая слюну, ворвался в разговор.

— Позвольте! — завопил он. — Почему комиссионный сбор? Мы ничего не знаем о таком сборе! Надо предупреждать. Я отказываюсь платить эти тридцать рублей.